Ошибка

Ошибка

Рассказывают, что далеко на юге, за дремучими лесами, за высокими горами, за глубоким морем, за жаркой пустыней, под синим небом лежит царство Идрис. Границы царства проходят по двум чистым и полноводным рекам. Одна река именуется Луррива. Река это спокойная, берут из неё воду для орошения полей и садов, пьют люди воду из Лурривы, чтоб миром спор решить, чтобы сердце своё к покою привести. Другая река именуется Варрива. Река это буйная, силу её направляют на водяные колёса мельниц, пьют люди воду из Варривы, чтобы отвагой и смелостью укрепить сердца свои.

Вот история, которая случилась в междуречье много лет назад. Правила тогда страной Идрис молодая царица по имени Малика. Её мать и отец уже отошли от дел и живут теперь там, где обе реки впадают в океан. Не знают бед люди, живущие в стране Идрис. На плодородных полях междуречья выращивают рис крестьяне, куют острую сталь кузнецы, плетут тонкие украшения ювелиры. Прекрасен дворец молодой царицы. Все жители царства Идрис строили и украшали его. Все жители царства боготворят свою царицу, но никто не знает, что давно неспокойно на душе у неё.

Сватают Малику два принца из соседних царств. Весел, ловок и смел Карим, никогда с ним не будет скучать царица. Силён, крепок и упрям Тарас, нечего бояться с ним рядом царице. Красивы и богаты оба жениха. Дары приносят ко дворцу царице, просят её руки. Но молчит царица, будто воды набрала в рот. Как не молили принцы сделать её свой выбор, не может никак она решиться, боится сделать ошибку. Знает Малика, что от этого выбора зависит жизнь подданных её, которых она любит, о которых заботится. Сковывает разум царицы такая ответственность, не может вымолвить она ни слова. Чувствует себя царица маленькой девочкой на школьном уроке, когда спрашивал её мудрый учитель задание, а не могла она даже слова вымолвить. И чем больше ждут Карим и Тарас ответа от Малики, тем более смущается она, тем более сложным ей кажется ей выбор этот, тем более страшна ей ошибка.

Бежит Малика от страха своего в город, переодевшись в простую одежду. Гуляет безрассудно всю ночь неузнанная царица вместе со своим верным охранником Раджасом по городу среди простых людей. Весёлой разбойницей живёт она до утра, чтобы, вернувшись во дворец, суметь прожить ещё несколько дней, мучаясь от выбора и раздумий. Хотела бы она остаться в городе, но не может — должна Малика править своей страной, чтобы подданные страны Идрис жили в достатке и радости.

А воин Раджас тоже покоя на душе давно не знает. В тайне влюблён Раджас в свою царицу. Не может спать он, зная, что Карим и Тарас сватают царицу, и что может Малика в любое время выбрать одного из них. Знатны и богаты Карим и Тарас, но беден воин, не может дать они царице ничего, кроме честного сердца своего и сильных рук. Ничего не остаётся Раджасу, кроме как преданно служить Малике, охраняя её от всех напастей.

Никто не может сказать, чем бы разрешилось такое несчастье у Малики и как жил бы дальше Раджас, если бы не вести, которые принёс гонец из дальнего селения у Истока на севере страны Идрис. Поведал гонец царице великую тайну о том, что страшная злая колдунья Шрима смешала в верховьях воду двух рек, Лурривы и Варривы. Перепутала Шрима русла ручьёв речных и будет теперь от этого много бед людям, будет повсюду распространяться путаница и смятенье умов. Всякий житель страны Идрис, выпив воду путаную, будет иметь мысли путаные, будет на каждом шагу ошибаться, перестанет понимать, где правда, а где ложь; где сила, а где слабость; где ум, а где глупость; где смысл, а где бессмыслица. Повелела Малика гонцу никому не рассказывать о такой беде, чтоб только она одна знала о тайне этой, чтоб не смущать народ свой и не сеять панику раньше времени.

Стала она, гуляя по ночному городу, прислушиваться к тому, что люди промеж себя рассказывают. И видится ей, что множатся глупости, творимые людьми, отравившимися путаной водой. Вот рассказывают, будто мельник своими руками сломал свою мельницу, по ошибке наполнив её жернова вместо зерна речным песком и галькой. Или вот ювелир вместо драгоценного камня искусно впаял в изящное ожерелье придорожный камень, а драгоценный выбросил в пыль. Или рассказывают, как кожевенных дел мастер сшил вместе все шкуры и сжёг их на костре. Как только до Малики донеслись вести о матерях, которые детей своих путают, решила она отправиться в поход к верховьям рек, чтобы найти и наказать злую колдунью Шриму, властью своей царской заставить её воду распутать и очистить, чтобы снова люди мысли имели умные и правильные.

Оставила Малика вместо себя верного наместника, облачилась в разбойничью одежду, позвала с собой верного воина Раджаса и на лошадях отправились царица и воин в дорогу, к верховьям рек, к Истоку. В большом бурдюке запас чистой не отравленной воды везут они с собой. Не знает Раджас зачем они едут и куда, но последовал он за своей царицей по воле долга. Далёк путь их, и воды хватит только в одну сторону, не унести им воды столько, чтоб и на обратную дорогу хватило. Значит обязательно нужно побороть Малике злую Шриму.

Вот едут они через некую деревню и видят — собрался на площади народ и смеётся, животы надрывает. Подъехали они поближе, смотрят, а посреди толпы старик тащит на себе осла, а рядом, смущаясь, топает мальчик. Народ пальцем на старика тычет и кричит друг-другу: «Смотри! Старый осёл молодого везёт!» Раджас было хмыкнул, но Малика строго посмотрела на него, пристыдила. Понятна царице причина сумятицы — через путаную воду случилось всё это.

Пришло время дать отдых лошадям, остановились Малика и Раджас на привал. Почти полон с водой бурдюк. Хотел Раджас пополнить запас из ближайшего колодца, но запретила Малика ему это, велев пить только ту воду, что взяли они с собой. Удивился Раджас, но ничего не сказал, развернул шатёр для Малики, а сам лёг у входа, охранять её покой.

Дальше едут царица и воин. Мимо горы проезжают, видят стоит человек перед отвесной скалой и повторяет на разные лады: «Горох, откройся! Пшеница, откройся! Ячмень, откройся!» Увидел человек, что смотрят на него и скрылся поспешно. Снова улыбается Раджас, но не рада Малика, ясно ей, что несуразица эта через воду путаную случилась.

Снова пришло время дать отдых лошадям, остановились Малика и Раджас на привал. На половину полон с водой бурдюк. Хотел Раджас пополнить запас из ближайшего колодца, но запретила Малика ему это, велев пить только ту воду, что взяли они с собой. Удивился Раджас, но и на этот раз ничего не сказал, развернул шатёр для Малики, а сам лёг у входа, охранять её покой.

Дальше едут царица и воин. Навстречу им идёт юноша, тяжёлую поклажу в мешке несёт. Мимо проходил, споткнулся, выронил мешок, из которого рассыпалась поклажа. Соскочил Раджас, стал помогать юноше вещи обратно в мешок засовывать. Видит, лампа старинная лежит на дороге. Хотел Раджас лампу ту песком обтереть, чтоб надписи и рисунки разобрать. Но тут юноша закричал громко, выхватил лампу из рук Раджаса и, бросив свою поклажу, бегом убежал прочь, не разбирая дороги. Удивился Раджас такому случаю, но нет ничего удивительного для Малики, понимает она причину такому странному происшествию — путаная вода помутила разум юноше.

Снова пришло время дать отдых лошадям, остановились Малика и Раджас на привал. Почти пуст с водой бурдюк. Задумал тут хитрость Раджас — нужно сохранить ему жизнь царице своей, не может человек без воды жить. Когда шатёр для царицы был установлен в укромном и безопасном месте, а Малика уснула в нём, побежал Раджас с бурдюком к ближайшему колодцу. У местных жителей, набиравших в колодце воду, спросил Раджас, чиста ли вода эта. Жители ответили — самая чистая в колодце вода во всей округе. Тогда вылил Раджас из бурдюка старую воду и набрал воды свежей полный бурдюк. Вернувшись к шатру и утолив жажду свежей водой, Раджас уснул крепким сном.

Утром попросила Малика выпить воды. Раджас подал ей пиалу, полную до краёв. Выпила всю воду царица и тут только увидела, что бурдюк не тощий, как раньше, а пузатый — полный. Стала бранить царица воина и рассказала ему о том, что вся вода в верховьях рек путаная, что хоть и чиста она на вид, но разум замутняет у тех, кто пьёт её. Тогда пал воин перед царицей на колено и сказал: «Видимо помутился разум мой, но не могу дальше я скрывать от тебя, Малика, свою любовь! Давно сердце моё принадлежит тебе, Малика, но не мог я сказать об этом тебе, ведь не может простой воин любить царицу. Но раз теперь помутились мысли мои, то будь, что будет — прими Малика жизнь мою и любящее сердце моё!»

Смутилась царица, убежала прочь от шатра, спряталась, долго думала о словах Раджаса и о том, что же делать дальше, слыша, как преданный воин ищет её, зовёт по имени. Вспоминались ей мгновения, когда Раджас заботился о ней, как заслонял собой от опасностей и бед, как подавал ей свои сильные руки, помогая слезть с лошади, как он кланялся ей и робко отворачивался, желая спокойной ночи. Вдруг тепло и легко стало на душе у царицы. Но сомневалась Малика теперь в своих мыслях и чувствах, казалось ей, что вода путаная смешала её сознание. Решила Малика, что будет теперь прислушиваться к себе внимательно, но дело своё она должна закончить — нужно спасти ей народ свой от бессмысленной и путаной жизни.

Вернулась царица к шатру, на Раджаса не смотрит, ведёт себя строго и холодно с воином. На лошадь сама запрыгнула, от помощи отказалась. Ехали теперь Малика и Раджас молча, друг на друга не глядя. Всё дальше они от дома, всё ближе к Истоку двух рек, Лурривы и Варривы. Мельче становятся реки, тоньше русла у них. Вот дорога приводит их к селению в самом верховье, где реки вовсе на два шумных ручья похожи стали. Вышли местные жители навстречу путникам, приветствуют их, предлагают пищу и кров. Никто не узнал в по-простому одетой путнице свою царицу. От всего отказалась Малика, спросила лишь дорогу к месту, где две реки из одной расходятся. Жители рассказали ей, как к Истоку проехать, и сказали ещё, что живёт там добрая и мудрая волшебница именем Шрима, молодым советует о жизни, стариков врачует от смерти. Наперебой рассказывают люди царице о благих делах, которые Шрима для них сделала, но словно камень лицо у Малики — понимает она, что хитростью и коварством злая Шрима завладела помыслами этих людей.

Холодно поблагодарив за тёплый приём, отправилась Малика к Истоку. Раджас за ней следует. На холм взобрались царица и воин, и открылась для них прекрасная даль — видит Малика внизу как на карте границу своего царства. Вот везде одна пустыня вокруг, а меж двух ручьёв зелёная трава и деревья растут, глаз радуют. И видно, что такие полноводные ниже по течению Луррива и Варрива здесь — совсем крошечные струйки воды, которые берут начало из одного безымянного тоненького ручья, струящегося из лесной чащи. А чаща эта растёт под огромной горой, очертания которой теряются в голубой далёкой дымке. От картины такой защемило сердце царицы, словно бы пришла она не только к Истоку двух рек, но и к истокам, к началу жизни царства своего, страны Идрис.

С холма высокого увидели путники и дом злой колдуньи Шримы, который стоял рядом с безымянным ручьём изначальным. Пришпорила коня царица, исполненная гневом. Обнажил свой клинок Раджас. Поскакали они к дому, чтоб потребовать расплаты от Шримы за дела её подлые. И вот приблизились они к дому, отбросив слуг колдуньи, пытавшихся помешать им. Перед воротами, ведущими на внутренний двор, остановились царица и воин. Поднялась в стременах Малика и гневно крикнула: «Выдь на расправу, злая ведьма! Знаю о всех твоих подлых делах! Прими честный суд царицы Малики!» Открылись ворота и вышла к ним Шрима, пожилая женщина с открытым и светлым лицом, одетая в зелёные одежды. А рядом с ней шёл гонец, принесший царице весть о путаной воде. Не успела Малика удивиться этому, как заговорила Шрима и сказала такие слова:

«Прости меня, великая царица, что заставила тебя отправиться в долгий путь ко мне. Но пришло твоё время узреть истоки царства твоего. Каждый правитель должен знать, откуда течёт его река. Спутались твои пути, в клубок смешались твои мысли. А для того, чтоб клубок распутать, до конца его размотать требуется. Прости меня, великая царица, что пришлось мне добавить путаницы в жизнь твою, чтоб захотелось тебе наконец во всём разобраться. Это мой человек приезжал к тебе с вестью, что пришла пора к Истоку отправиться. Не сердись, даруй милость нам, подданным своим. Сходи с коня и проходи на двор. Уготованы тебе покои и стол царские. А про то, смешалась или нет вода в реках, я вот что тебе скажу. Текут Луррива и Варрива по земле издавна. Нет, никак не могла смешаться вода их, ведь из одного источника они родом. Нет никакой беды жителям страны Идрис. Текут Луррива и Варрива по душе твоей. Да, смешались меж собой реки те. Есть тут о чём подумать тебе, царица».

Настолько тёплым и ласковым был голос у Шримы, что не смогла Малика воспротивиться ей. Да и не захотела — была в словах женщины в зелёных одеждах исконная правда, и как не прислушивалась к себе царица, не смогла она распознать ни лжи, ни подвоха. Вошли царица и воин в дом. Раджас клинок свой в ножны убрал, но руку на рукояти оставил. Видят — по стенам портреты молодых отца и матери Малики висят. Заметив интерес царицы, Шрима ответствовала, что частыми гостями были в её доме родители Малики. Отобедали царица и воин, отдохнули в комнатах своих и встретились снова в большом зале, стены которого уставлены были полками с древними книгам, меж которых диковинные предметы стояли и висели картины со странными животными и удивительными местами. Посреди зала был широкий стол, на столе горели три лампы. Шрима тут продолжила слова свои:

«Сказал один очень мудрый человек, что нельзя в одну реку дважды войти. Каждый правитель, Малика, идёт по своей дороге, течёт своими реками. Как сказать можно, что река свернула не в ту сторону, разве был у неё выбор? Как сказать можно, что ошибся правитель, если не знает он о том, что скрывается за поворотом? Но вот течёт река и многими малыми ручьями сильнее делается и полноводнее. Все дела твои наполняли тебя, Малика. Даже тогда, когда не нравилось тебе что-то, текла твоя река вперёд и делалась сильнее, наполняясь каждым поступком, каждым ручьём. Ничего не зря, Малика. Смотри — женихи твои, Карим и Тарас, войной друг на друга пошли, жизни проливают людей своих, выдумав себе, что победителю, пустившему самую кровавую реку, достанешься ты. Достойны ли они тебя, Малика? Было ли ошибкой молчание твоё?»

Будто камень убрали с души царицы. Теперь не нужно ей делать выбор между двумя принцами, ни один из которых не был ей мил. Вспомнив о Раджасе, она украдкой бросила на него быстрый взгляд, который не утаился от Шримы. Женщина в зелёных одеждах улыбнулась и сказала:

«Ты опасаешься ошибки, Малика. Это слово, ошибка, указывает на то, чего нет. Знаю, дошло до тебя, будто мельник сам сломал мельницу свою, вместо песка засыпав в жернова песок и камни. Только часть малую ты узнала о том, как мельник этот придумал и сделал чудесный порошок, который разводят теперь водой и крепят им камни, выкладывая стены домов. Знаю, дошло до тебя, будто ювелир вместо драгоценного камня искусно впаял в изящное ожерелье придорожный камень, а камень драгоценный выбросил в пыль. Только часть малую ты узнала о том, как ювелир этот придумал способ выращивать драгоценные камни, а не искать их по горам, не выкапывать из земли. Знаю, дошло до тебя, будто кожевенных дел мастер сшил вместе все шкуры и сжёг их на костре. Только часть малую ты узнала о том, как кожевенник этот придумал и сделал шар, и летает на нём под небом, наполнив его горячим воздухом от костра. И матери вовсе не путают детей, они придумали по очереди заботится о них, собирая всех детей посёлка под одной крышей, чтоб было им время заняться делами по хозяйству».

Шрима умолкла. В её словах растворились опасения Малики. Но тут неожиданно Шрима нахмурилась и сказала:

«То, что ты думала о Раджасе, было бы ошибкой, если бы ты не знала теперь, как он любит тебя. То, что ты думала обо мне, было бы ошибкой, если бы ты не узнала теперь правду о том, кто я. Но всё-таки должна я рассказать тебе об одной ужасной ошибке, которую нельзя исправить и нельзя никак понять. Именно за этим ты пришла сюда. Ты должна встретиться лицом к лицу с главной ошибкой своей жизни. От тебя потребуется всё мужество и вся внутренняя сила, царица, чтобы выдержать то, что тебе предстоит увидеть. Хорошо, что ты узнала наконец, что Раджас любит тебя. Эта его любовь даст тебе силы. Идём со мной».

Сказав это, Шрима взяла со стола три лампы и направилась к дверям, жестом позвав царицу и воина за собой. Они вышли из дома и направились в лес, который лежал у основания огромной горы. Тут прошли они место, где безымянный ручей разделялся надвое. Сложно было поверить в то, что вот эти два маленьких ручья потом превратятся в спокойную и величественную Лурриву и шумную и быструю Варриву. Задержавшись немного, Малика и Раджас потрудились над тем, чтобы укрепить и украсить русла начинающих рек. Они убрали все препятствия, очистили ручьи от старых веток деревьев, от листвы и камней. С улыбкой наблюдала за их действиями Шрима. Закончив свою работу и выслушав благодарное журчание окрепших ручьёв, Малика и Раджас умылись и напились кристально чистой водой и последовали дальше, вверх по безымянному ручью, к Истоку.

Вот пришли они к самому основанию горы и видят, что ручей проистекает из груды камней. Сначала царица решила, что их путь закончен, но Шрима повела их выше по горной тропе и перед ними открылась пещера, ведущая внутрь горы. Путники, слыша тихое журчание воды за стеной, ощущая трепет и смятение, пошли внутрь, не зная, что ожидать им теперь. Освещая себе дорогу светом ламп, двигаясь узкими коридорами, уклоняясь от свисающих камней, Шрима, Малика и Раджас шли вглубь горы. Через некоторое время они вышли в сводчатый зал, невероятных размеров. Эхо от малейшего шороха многократно отражалось от стен. Малика подняла свою лампу, но вдали невозможно было ничего разглядеть. Тут Шрима неожиданно задула в её лампе огонь. Потом она погасила свою лампу и лампу Раджаса. Путники оказались в темноте, которая была такой же плотной, как камень этой горы. Малика хотела что-то спросить, но Шрима сказала ей: «Ты познала тишину глазами, Малика. Теперь сделай так, чтобы тишину познали твои уши». Все замерли, едва дыша, остановив всякое движение.

Спустя какое-то время глаза Малики стали привыкать, и она смогла различить где-то очень далеко впереди себя слабое сияние. Постепенно сияние стало проясняться, и вот царица, обомлев от невероятности увиденного, поняла, что видит женщину в изящном платье с капюшоном, надетым на голову. Она сидела на скамье в центре гигантского пространства внутри скалы. Женщина была очень далеко отсюда, но было ясно, что она выше любого великана. Склонив голову, женщина плакала. Вдруг тишину нарушил звук упавшей капли, похожий на удар далёкого колокола. Слеза, упав на землю, пролилась в углублённое русло и заструилась навстречу Малике.

«Ты видишь её?» — шёпотом спросила Шрима. Царица медленно кивнула. «Это богиня Джива. А правильно будет сказать так — это её память об ошибке, которую она совершила когда-то. Джива вечно будет плакать внутри этой скалы, роняя слёзы. Из этих слёз рождается безымянный родник, который разделяется на реки, которые питают страну Идрис, твою страну, Малика», — сказала Шрима. «Что она сделала? О какой ошибке она сожалеет?» — спросила Малика. «Я не знаю. Никто не может познать путей наших богов», — Шрима склонила голову точно так же, как богиня и замолчала.

Образ плачущей богини был величественен и безмерно печален. Малика смотрела на неё, замерев от силы рождающейся в ней грусти, и поняла, что плачет, только когда её слеза, прозвенев как маленький колокольчик, упала на пол огромного зала. Эхо многократно отразило этот звук, который наполнил собой всё пространство внутри скалы. Тогда богиня медленно подняла голову и посмотрела на тех, кто пришёл к ней. Как давней знакомой она грустно кивнула Шриме. На Раджаса богиня посмотрела гордым и одобрительным взглядом, как на мужчину и воина. Но только взгляд богини коснулся Малики, как вздрогнули её плечи, а рука подлетела к лицу, дотронувшись пальцами до губ. По лицу Дживы пробежала тень. Казалось, будто в Малике она узнала кого-то из своего прошлого. Богиня, судорожно вздохнув, закрыла глаза, из которых потоком хлынули слёзы. Капли, падая, зазвенели в огромном зале печальной музыкой.

Скорбь богини захлестнуло сердце царицы. Малика крикнула: «Что бы ты ни сделала, богиня Джива, я прощаю тебя! Я не знаю, имею ли на это право, ведь я человек. Но знай — я правлю землёй, на которой стоит эта гора и по которой текут реки твоих слёз. Потому по праву владычицы этой земли я милую тебя, богиня! Я хочу, чтобы ты простила себя так, как я прощаю тебя! Я не знаю, в чём была твоя ошибка, которую ты оплакиваешь. Но многие поколения людей счастливо прожили свои жизни в моей стране Идрис, которой не было бы, если…» — Малика остановилась, потому что богиня вдруг утёрла слёзы с глаз и улыбнулась. Сияние вокруг неё стало светиться ярче и ярче. Наконец, всем троим путникам пришлось закрыться руками от нестерпимого света, который заполнил собой весь огромный зал внутри скалы. Шрима схватила Малику и Раджаса за руки, и они заторопились к выходу из огромного сияющего зала. Торопливо пройдя пещеру и оказавшись снаружи, путники побежали в лес, но даже уйдя довольно далеко, оглянувшись, они могли видеть луч света, вырывающийся из горы.

Шрима смотрела на этот луч и тихо улыбалась, прикрыв глаза. Раджас смотрел на луч, прижав ладонь к груди в благодарность за силу духа, наполнявшую его. Малика смотрела на луч и прощалась, отпуская в себе что-то давнее и разрешая быть чему-то новому. Через некоторое время Шрима повернулась к Малике и сказала: «Всё изменилось для нас, для меня, для тебя, царица и для Раджаса. Что-то, я уверена, изменилось и для богини Дживы. Но дела людей имеют начало и конец, дела же богов не имеют ни начала, ни конца. Вечно плакать богине, от радости или от счастья. Поэтому вечно течь рекам Лурриве и Варриве, вечно зеленеть междуречью. Нельзя жизни своей смысл найти, но можно свою жизнь смыслом наполнить. И то, будут ли счастливы жители страны Идрис, зависит только от тебя, царица. Видишь, чувствуешь — глубже и сильнее стала река твой жизни».

Вернувшись вместе с гостями в свой дом, Шрима стала просить их остаться у неё ещё немного. Царица с радостью согласилась. За неделю, проведённую у Истока, Малика и Раджас поняли, что не могут жить друг без друга и решили, вернувшись домой, пожениться. Художник, друг Шримы, нарисовал портрет Малики, который теперь будет висеть в доме у Истока рядом с портретами родителей царицы и всех её предков. Провожая своих гостей, женщина в зелёных одеждах подарила Малике маленький прозрачный кулон, в котором была слеза богини Дживы, капля воды из истоков безымянного ручья.

Со времён, когда случилась история эта, прошло уже много лет. Давно правит страной Идрис другая царица, дочь Малики и Раджаса, которые отошли от дел, дав дочери своей достаточно разума и силы, чтобы смогла она сама учиться на своих ошибках. Живут теперь Малика и Раджас там, где впадают в океан две могучие и великие реки, Луррива и Варрива.

Вот что рассказывают люди о царстве Идрис, что стоит далеко на юге, за дремучими лесами, за высокими горами, за глубоким морем, за жаркой пустыней, под синим небом.